Квартиры и недвижимость

Элитный гражданин сверху, культура - снизу

 

Московские и федеральные власти решают судьбу ЦДХ на Крымском валу. На месте выставочного комплекса и парка планируют соорудить не только новую галерею, но и коммерческую недвижимость: элитное жилье, офисы, гостиницы


Проект “Апельсин”: с него началась эпопея около ЦДХ

Иллюстрация предоставлено компанией “Интеко”

Интрига вокруг сноса здания Центрального дома художника на Крымском валу вышла на свежеиспеченный уровень. Глава московского стройкомплекса по поручению вице-премьера правительства Россия создал рабочую группу, которая будет курировать возведение нового здания Третьяковской галереи, занимающей нынче количество площадей ЦДХ. Как следует из планов чиновников, речь идет не только о возможном возведении здания “Апельсин” на месте ЦДХ, но и о комплексной застройке всей прилегающей территории.

Я его слепила из того, что было

Впервые о предстоящем сносе здания, в котором находятся Центральный обиталище художника и Государственная Третьяковская галерея, было заявлено в марте этого года на Каннской экспозиции недвижимости. Глава компании-застройщика “Интеко” представила концепт-проект 15−этажного здания в виде разрезанного на дольки апельсина. Тогда Батурина прямо сказала, что план известного английского архитектора предполагает сооружение на месте существующего ЦДХ на Крымском валу.Публика была в шоке.

Что же шокировало? Немного моментов. Первое: в ЦДХ размещается Третьяковская галерея с коллекцией русского авангарда. Это, между прочим, национальный музей, принадлежащий государству. И неожиданно частная группа предлагает снести не принадлежащее ей здание, перебазировав картины в другое место. Больше того, глава Третьяковской галереи и президент Международной конфедерации союзов художников (правопреемник Союза художников СССР, собственник 40% здания) узнали о планах “Интеко” из газет и были, мягко говоря, удивлены таковой инициативой.

Второе: ЦДХ - это общественное сооружение с культурной функцией. “Апельсин” же представляет собой офисно-гостинично-жилой комплекс с выставочными площадями в цоколе. То есть вместо выставочного здания - большой коммерческий предмет с галерей внизу. Элитный гражданин, сидя в трусах на своем элитной балконе, может, говорят архитекторы, с чувством поплевывать сверху на Третьяковку. Идеальный абсурд. Картина “Элитные квартировладельцы сверху - культура снизу”, может, и отражает положение в обществе, но смириться до этакий степени, чтобы с радостью констатировать этот факт, это самое общество, к чести его, оказалось не готово.

Наконец, третье: “Апельсин” вызвал резонанс ещё и потому, что был представлен “Интеко”. С ситуацией, когда подруга жизни главы администрации города является хозяйкой одной из крупнейших строительных компаний города, все понемногу свыклись. В данном случае Батурина решила заняться и градостроительством, пытаясь найти решение за град и федеральные власти, что сносить, а что застраивать.

Реакция общественности на “Апельсин” оказалась бурной и, за редчайшими исключениями, отрицательной. “Интеко” попыталась пояснить, что ее неправильно поняли и что “Апельсин” предназначен для участия в конкурсе. Но магическое словечко “конкурс” не убавило абсурда. Конкурс - это плод здоровенный подготовительной работы, в ходе которой определяется “зачем-что-как”. В данном случае все наоборот: для конкурса нет никакой базы - ни юридической, ни градостроительной. Зато единственный из участников конкурса “непонятно на что” уже готов к состязанию.

Вдохновившись логикой “Интеко”, частные застройщики могут в текущее время предлагать свои варианты обустройства московских общественных пространств: на месте Библиотеки имени Ленина разрешается определить здание понаряднее и повыше, в Парке Горького - поставить коттеджи…

После Канн остался вопрос: к чему “Интеко” показало “Апельсин”? Просто такие интриги держатся в глубокой тайне. Один из вариантов ответа - инициатива “Интеко” получила поддержку на самом верху. На сообщение компании на имя президента РФ (тогда еще Владимира Путина) с предложениями сравнительно застройки этого места была наложена резолюция: “Рассмотреть и принять согласованное решение”. В 90−х в таких случаях было принято писать, что “президента подставили”. В письме шла речь о строительстве нового культурного центра на месте ЦДХ-ТГ , на деле же предлагается возвести и массу коммерческих площадей. Кстати, в том письме речь шла о будущем освоении всей территории - ни навалом ни немного от Замоскворечья до Воробьевых гор.

Впрочем, выход “Апельсина” в публичную сферу позволил ознакомиться с любопытными подробностями творческого процесса, тот, что типично скрыт от посторонних глаз. Вот как сама Елена Батурина описывает появление идеи “Апельсина” в беседа “Российской газете”: “Однажды, в поездке по Дубаю, мне пришла мысль испытать сотворить здание необычной формы. Более того опосля сама слепила его макет из пластилина. Мне показалось, что эта теория будет довольно близка Норману Фостеру. И я не ошиблась - он откровенно заинтересовался этим проектом. И вот сегодня, в результате нашего сотрудничества, проект “Апельсин” приобрел реальные черты…”

Зачем сносят ЦДХ

Имя Нормана Фостера, самого любимого у нас западного архитектора, должно было послужить индульгенцией для проекта. Этого, однако, не произошло. Проект строительства “Апельсина” как раз в этом месте был жестко раскритикован архитектурным сообществом главным образом за то, что он безупречно не учитывает окружающей среды. Когда стало ясно, что предмет “Апельсина” не сыграла, общественность попытались убедить, что ЦДХ должен быть во что бы то ни стало снесен.

Чем же здание, построенное менее 30 лет назад, заслужило такое отношение? Критиковалось физическое состояние постройки: вентиляционная система, дескать, осталась со времен Советского Союза и так далее. По факту оказалось, что аккурат системы вентиляции были заменены несколько лет назад. Планомерно шел ремонтик здания силами его владельцев: поменяли эскалаторы, привели в строй антресольные этажи. Здание, конечно, в состоянии неидеальном, но целиком рабочем. Такие не сносят.

Другой упрек в отношении ЦДХ - слабая культурная деятельность. Действительно, в Третьяковскую галерею с ее собранием авангардистов мирового уровня ходят в основном иностранцы. Возможно, отдельный корпус, построенный в духе авангарда, мог бы усилить результат от экспозиции и притянуть новых посетителей. Но все ли занятие в здании ЦДХ - российский авангард вообще больше в моде в Европе, чем у нас. Претензий по поводу работы Центрального дома художников, принадлежащего Международной конфедерации союзов художников, вообще нет. Тот самый комплекс, действительно, является одним из главных культурных центров Москвы, в этом месте проводится 300 экспозиций в год. В целом ЦДХ ежегодно посещает возле миллиона человек. Снос здания означает, что эта аудитория будет потеряна, а для того, чтобы люди ходили в новые центры, придется приложить массу усилий. Выселение Музея кино из здания на Красной Пресне ударило по культурной жизни столицы, нужно ли лишать городок еще одного центра культуры?

Самые большие усилия будущих застройщиков были сконцентрированы на том, чтобы доказать, что ЦДХ - это некрасивое, неудачное, не заслуживающее внимания здание. Конечно, это не Парфенон, но и не “ужас-ужас”. В защиту ЦДХ уже высказались два десятка российских архитекторов из числа наиболее известных. Это совершенно добротное, профессиональное сооружение, отражающее эпоху. В Москве ныне строятся десятки домов, в которых архитектуры вообще нет, - и что, их завтра надобно также сносить?

Споры по поводу эстетики ЦДХ не возбраняется известия бесконечно, но немаловажно другое - ущербен сам подход, когда здание сносится из-за того, что оно не нравится определенным лицам в правительстве. Мода в архитектуре только за XX столетний период несколько раз кардинально менялась: модерн, конструктивизм, сталинский классицизм, модернизм и так далее. Менялось и понятие красоты. Крушить здания только за то, что они не соответствуют чьим-то представлениям о прекрасном, глупо. Это все одинаково что жечь весь гардероб после этого получения нового журнала мод.

Впрочем, очевидно, что вопросительный мотив эстетики в случае с ЦДХ притянут для отвода глаз. Эта территория с парком очень интересна с точки зрения бизнеса. Квадратный метр нового элитного жилья мог бы стоить 20-25 тыс. долларов. А если густо застроить эту территорию, то стоимость вопроса может собрать 3-4 млрд долларов. Середина города, река, ультрадорогая Остоженка на другом берегу, считаные метры до Кремля - разрешено представить, скольких девелоперов возбуждала незастроенная территория. Именно в этом районе хотели отгрохать комплекс “Русский авангард”. В последнее момент в кулуарах говорили о строительстве тут русского Карнеги-холла , о возведении шести 12−этажных многофункциональных комплексов, при этом саму набережную планировалось прибрать под землю. При всем при том эти и многие другие проекты тормозились природно-общественным статусом территории и сложностью имущественных отношений внутри ЦДХ (частью здания, как уже упоминалось, владеет Международная конфедерация союзов художников, помещениями Третьяковки - Росимущество, почва находится в долгосрочной аренде у Москвы).

Все снесем и все застроим

Имущественный вопрос был на практике улажен. Вслед за тем “вызова наверх” руководители Третьяковки и МКСХ отказались от требования сберечь здание ЦДХ, им пообещали новые помещения, и они согласились в будущем туда переехать. Новая технология проекта в эти дни выглядит так: примерно ЦДХ будут построены новые здания, в них и разместятся Третьяковка и выставочные площади МКСХ. Это позволит сформировать практически бесперебойную работу центров, что было бы невозможно, если бы ЦДХ сперва снесли. По времени этот период займет не менее трех-четырех лет. МКСХ уже даже подготовил техническое поручение на площади в новом здании.

Строительство рядом ЦДХ создает принципиально другую ситуацию. В настоящее время речь идет уже не несложно о возведении “Апельсина” на месте ЦДХ, а о застройке всего этого района. С градостроительной точки зрения вдохнуть новую бытие в этот район, может, и неплохо, но весь вопрос в масштабе. В кулуарах уже говорят о 750 тыс. квадратных метров, которые будут здесь построены. Плотность застройки вырастает едва-едва ли не в десять раз. Это шибко немалый объем недвижимости, с целью которого придется вырубить доля парка и смириться с тем, что транспортная обстановка в районе будет парализована.

Вмешательство федеральных властей в историю с ЦДХ поднимает вопрос и о том, какова мишень государства в этом проекте. Если речь идет о благородной задаче строительства музейного квартала мирового уровня, то подвисает вопрос о частных инвесторах с их желанием настроить побольше офисов и элитного жилья. В текущий момент не 90−е годы, когда держава в отрезок времени безденежья несложно вступало в бартер “частный инвестор воздвигает библиотеку, а за это получает карт-бланш на строительство нескольких кварталов жилья”. Финансы у государства и муниципалитета есть, так что со строительством музея оно может совладать и самостоятельно, нужна только политическая воля.

Недавно созданной рабочей группе под руководством Владимира Ресина предстоит постановить и непростой вопрос со статусом территории. По Генплану Москвы, повторимся, это природно-общественная территория. То есть сооружать здесь не разрешено ни офисы, ни жилье, ни гостиницы. Для нового проекта придется двигать границы природоохранного комплекса, изменять порядок функционирования территории. Для московского правительства трансформирование Генплана не является чем-то необычным, но все же Генплан - это не нетрудно бумажка, это закон города, принятый совершенно недавно, в 2005 году.

Проект будущей застройки территории, предназначенной для культуры, тяжело воспринять за пределами контекста общего наступления инвесторов на общественные пространства Москвы. Уже застроены площади перед Киевским и Курским вокзалами. Торговые центры в таких местах, несомненно, крайне выгодны инвесторам, но при этом с точки зрения транспортной ситуации в городе это решения сильно ошибочные. Перед торговым центром “Европейский” уже вовсю идет парковка в три уровня, промчаться невозможно. Торговые комплексы намечены на площадях перед Белорусским и Павелецким вокзалами, на Пушкинской площади. Новые центры притяжения могут стопануть автомобильное движение в городе окончательно. Утрата общественных пространств делает город еще более неудобным для жизни, лишает москвичей привычных мест отдыха. Заметим, что во многих городах мира идет как раз обратное движение: значительные усилия городских властей направляются именно на создание новых общественных пространств - оттого что они являются важным элементом качества жизни.

И, пожалуй, один из главных вопросов - кулуарность принятия решений, закрытость ситуации. Вопрос о судьбе важнейшей для Москвы территории, одного из последних незастроенных островков центра города, решается в тиши кабинетов, без участия общественности. Горожане видят только результаты закулисной борьбы, когда уже нелегко что-то изменить: постановления приняты, с инвестором заключен контракт, экскаваторы начали к сносу и так далее. Из-за общей непрозрачности этой сферы так редки и архитектурные конкурсы, да и те, впрочем, тоже оборачиваются скандалами (вспомним конкурс на застройку территории гостиницы “Россия”). Среда практически не влияет на градостроительную политику, на судьбу города.