Загадки Золотой мили 1
Весенняя променад по арбатским переулкам и дальше - это московская классика. Причем эти знакомые с детства места, как оказалось, способны не несложно радовать привычностью, но и удивлять. Пробуждать любопытство, будоражить ум, беспокоить и становить неразрешимые вопросы.
Вот гуляешь ты по этим самым переулкам, радуешься весеннему солнцу, смотришь по сторонам. И все-таки более того в неге весеннего дня ты, в общем, ладно понимаешь, что около Золотая миля, район, где стоимость за квадратный метр жилья превышает среднемосковские (которые и сами по себе уже золотые) чуть ли не кратно. И это постижение не вызывает никакого протеста, даже наоборот, добавляет уюта и правильности. Это же стопудово привычно и правильно, исторически обусловлено и вообще - где же ещё быть самому дорогому району, как не здесь.
Впрочем, продолжим прогулку… Светит и даже чуть-чуть греет солнце, радуешься весне и смотришь по сторонам. Вот превосходный дом XIX века, пять этажей. В голове ненамеренно происходит калькуляция стоимости квартиры в этом доме (тут, наверное, подешевле, так как обиталище пожилой и необходимо навалом вкладывать в ремонт), но все одинаково миллионов очевидно … Но, как только рассеянный под солнечной негой воззрение начинает выхватывать кроме общей картины еще и детали, выясняется, что сооружение это совсем не является элитным домом - тут расположено общежитие для таджикских рабочих. Гладко так же, как и обитель двумя переулками ранее, и тот, что еще спереди на Афанасьевском. А тот самый волшебный особнячок с покосившимися дверями, занятый какой-то совсем никому не известной конторой с труднопроизносимым названием, сколь он стоит? Сколько должен стоить в этом месте квадратный метр аренды?
Но мы только начали прогулку. Вот “Форбс” практически на днях составил очередной список миллиардеров. Журнал я еще не видел, но, судя по тому, что открылось передо мной во миг арбатской прогулки, там всенепременно должна фигурировать фамилия Бурганов. Причем вдалеке не в самом низу. Стоит завернуть со Староконюшенного на Немалый Афанасьевский, как перед тобой открываются обширные владения скульптора Бурганова (да, аккурат простого скульптора, а отнюдь не таинственного члена кооператива “Озеро”, нефтетрейдера или банкира). Тут и жилье Бурганова, и его музей, тот, что помимо прямо здания занимает огромное открытое пространство - тут стоят его творения. Охват одних его рук (это такая у него скульптура - без затей гигантские руки) тянет на немного миллионов - если мнить по занимаемой площади.
Вообще, гулянье по Золотой миле позволяет осознать настоящий размах деятельности московских властей. Какой там Козимо Медичи и даже Лоренцо Великолепный. Описанные выше владения скульптора Бурганова - это только жалкое подобие владений скульптора Церетели, занимающих чуть-чуть ли не пол-Пречистенки с ее дворцами Долгоруких и прочими особняками поплоше (а оттого что это еще и не все его владения в Москве), или художника Шилова, база которого расположилась на Знаменке и Волхонке.
Кстати о неразрешимых вопросах. Сколько стоит почва в районе Золотой мили? Ну хотя бы примерно, плюс-минус миллион - ответа я не получил, и, как мне сказали умные люди, не получу. Точнее, отклик будет сильно замысловат. Занятие в том, что собственно земля, в общем, без малого ничего не стоит. Зато крайне даже стоит земля с разрешением на строительство. Последнее понятно. Построив на месте, где в текущий момент стоят руки творения скульптора Бурганова, мелкий домик в пять этажей, не возбраняется получить несколько десятков миллионов долларов, если же разрешения на сооружение нет, то никаких миллионов с этой земли заработать нельзя. При всем при том даже исходя из этой логики, нисколько не следует, что земля в самом дорогом месте самого дорогого города мира вовсе не имеет никакой цены.
Загадки арбатских переулков продолжительно не давали мне покоя, и я все расспрашивал, зачем ни в Сен-Жермен де Пре, ни на авеню Фош, ни даже в куда менее дорогом Маре я не встречал никаких общежитий алжирских рабочих. Отчего во Флоренции нет никаких кварталов не то что Гирландайо или Филлиппо Липпи, но и Микеланджело с Леонардо. Почему в городе, где сносится все, что сносить, в общем, не следовало бы даже при крупный нужде, груда бесспорно дорогих мест и зданий применяется настолько нерационально? Из всех ответов наиболее адекватными выглядели те, что содержали намеки на инфернальную суть устройства московской системы хозяйствования. Во всяком случае инфернальность объясняла в то же время и таинственность, непознаваемость процессов, и их иррациональную злонамеренность. Однако я, открыто говоря, не сторонник перебарщивать с демонологией. Да и организация хозяйствования на то и система, что за всякой иррациональностью скрывается, нехай не бесспорный и даже не вечно осознаваемый самими деятелями, расчет.
Почему сносится все, что нельзя? Как раз потому, что вообще нельзя, но здесь и сегодня можно. Почему все, что буквально просится к больше рациональному использованию, употребляется до того странно? Да ровно потому что же. Логика как раз шибко простая. Покуда есть возможность, нужно выжимать все средства из сомнительных ресурсов и припрятывать ресурсы несомненные. Потому как следом ветер может перемениться, начнется нормальная жизнь, появятся нормальная верх и нормальная система хозяйствования, и возможностей для использования сомнительных ресурсов будет значительно меньше. Тогда-то и пригодятся ресурсы несомненные.
Московская политическая элита живет в этой логике уже лет десять, а то и больше. Однако момент идет, а никакой нормальности не наблюдается. Возможности использования сомнительных ресурсов не только не ограничиваются, но даже и нарастают. Причем уже и дефицит этих ресурсов начал обнаруживаться. А бедные московские деятели все думают и ждут, что придет день, когда все встанет на свои места, и тогда-то пригодятся им все эти кварталы Бурганова и таджикские общежития на территории Золотой мили. Бедные, наивные люди.