Квартиры и недвижимость

Весенняя гулянье по арбатским переулкам и дальше - это московская классика. Причем эти знакомые с детства места, как оказалось, способны не без затей радовать привычностью, но и удивлять. Пробуждать любопытство, будоражить ум, беспокоить и становить неразрешимые вопросы.

Вот гуляешь ты по этим самым переулкам, радуешься весеннему солнцу, смотришь по сторонам. И все-таки более того в неге весеннего дня ты, в общем, что надо понимаешь, что около Золотая миля, район, где стоимость за квадратный метр жилья превышает среднемосковские (которые и сами по себе уже золотые) чуть ли не кратно. И это постижение не вызывает никакого протеста, даже наоборот, добавляет уюта и правильности. Это же как пить дать привычно и правильно, исторически обусловлено и вообще - где же ещё быть самому дорогому району, как не здесь.

Впрочем, продолжим прогулку… Светит и даже негусто греет солнце, радуешься весне и смотришь по сторонам. Вот отличный дом XIX века, пять этажей. В голове ненамеренно происходит калькуляция стоимости квартиры в этом доме (тут, наверное, подешевле, так как жилище пожилой и необходимо немало вкладывать в ремонт), но все одинаково миллионов вероятно … Но, как только рассеянный под солнечной негой точка зрения начинает выхватывать кроме общей картины еще и детали, выясняется, что сооружение это совсем не является элитным домом - тут расположено общежитие для таджикских рабочих. Гладко так же, как и здание двумя переулками ранее, и тот, что еще спереди на Афанасьевском. А тот самый дивный особнячок с покосившимися дверями, занятый какой-то совершенно никому не известной конторой с труднопроизносимым названием, сколь он стоит? Сколько должен стоить в этом месте квадратный метр аренды?

Но мы только начали прогулку. Вот “Форбс” практически на днях составил очередной список миллиардеров. Журнал я еще не видел, но, судя по тому, что открылось передо мной во час арбатской прогулки, там всенепременно должна фигурировать фамилия Бурганов. Причем в отдалении не в самом низу. Стоит завернуть со Староконюшенного на Здоровущий Афанасьевский, как перед тобой открываются обширные владения скульптора Бурганова (да, как раз простого скульптора, а нисколько не таинственного члена кооператива “Озеро”, нефтетрейдера или банкира). Тут и жилье Бурганова, и его музей [1], тот, что помимо прямо здания занимает огромное открытое пространство - тут стоят его творения. Масштаб одних его рук (это такая у него скульптура - нетрудно гигантские руки) тянет на немного миллионов - если полагать по занимаемой площади.

Вообще, променад по Золотой миле позволяет раскумекать сущий размах деятельности московских властей. Какой там Козимо Медичи и даже Лоренцо Великолепный. Описанные выше владения скульптора Бурганова - это только жалкое подобие владений скульптора Церетели, занимающих еле-еле ли не пол-Пречистенки с ее дворцами Долгоруких и прочими особняками поплоше (а потому как это еще и не все его владения в Москве), или художника Шилова, база которого расположилась на Знаменке и Волхонке.

Кстати о неразрешимых вопросах. Сколько стоит почва в районе Золотой мили? Ну хотя бы примерно, плюс-минус миллион - ответа я не получил, и, как мне сказали умные люди, не получу. Точнее, отклик будет крайне замысловат. Занятие в том, что собственно земля, в общем, без малого ничего не стоит. Зато сильно даже стоит земля с разрешением на строительство. Последнее понятно. Построив на месте, где сегодня стоят руки творения скульптора Бурганова, мелкий домик в пять этажей, разрешено получить несколько десятков миллионов долларов, если же разрешения на возведение нет, то никаких миллионов с этой земли заработать нельзя. При всем при том даже исходя из этой логики, отнюдь не следует, что земля в самом дорогом месте самого дорогого города мира вовсе не имеет никакой цены.

Загадки арбатских переулков долговременно не давали мне покоя, и я все расспрашивал, отчего ни в Сен-Жермен де Пре, ни на авеню Фош, ни даже в куда менее дорогом Маре я не встречал никаких общежитий алжирских рабочих. Зачем во Флоренции нет никаких кварталов не то что Гирландайо или Филлиппо Липпи, но и Микеланджело с Леонардо. Почему в городе, где сносится все, что сносить, в общем, не следовало бы даже при громадный нужде, тьма явно дорогих мест и зданий употребляется до того нерационально? Из всех ответов наиболее адекватными выглядели те, что содержали намеки на инфернальную суть устройства московской системы хозяйствования. Во всяком случае инфернальность объясняла вместе с тем и таинственность, непознаваемость процессов, и их иррациональную злонамеренность. Однако я, открыто говоря, не сторонник перебарщивать с демонологией. Да и организация хозяйствования на то и система, что за всякой иррациональностью скрывается, пускай не бесспорный и даже не вечно осознаваемый самими деятелями, расчет.

Почему сносится все, что нельзя? Аккурат потому, что вообще нельзя, но здесь и в текущий момент можно. Почему все, что буквально просится к больше рациональному использованию, применяется настолько странно? Да ровно оттого же. Логика как раз шибко простая. В то время как есть возможность, надобно выжимать все средства из сомнительных ресурсов и припрятывать ресурсы несомненные. Потому что вслед за тем ветер может перемениться, начнется нормальная жизнь, появятся нормальная верх и нормальная система хозяйствования, и возможностей для использования сомнительных ресурсов будет значительно меньше. Тогда-то и пригодятся ресурсы несомненные.

Московская политическая элита живет в этой логике уже лет десять, а то и больше. Однако пора идет, а никакой нормальности не наблюдается. Возможности использования сомнительных ресурсов не только не ограничиваются, но даже и нарастают. Причем уже и дефицит этих ресурсов начал обнаруживаться. А бедные московские деятели все думают и ждут, что придет день, когда все встанет на свои места, и тогда-то пригодятся им все эти кварталы Бурганова и таджикские общежития на территории Золотой мили. Бедные, наивные люди.

Ссылки

• [1] http://www.burganov.ru/